Ни веры, ни надежды

«Левиафан» получил приз за лучший сценарий в Каннах, «Золотой глобус» как лучший фильм на иностранном языке в Штатах и вошел в список наиболее вероятных претендентов на «Оскар».

На российских экранах картину Андрея Звягинцева увидеть не получится по причине наличия в ней мата (обильного и разнообразного). Однако в Интернете она есть, также есть и активное обсуждение, сводящееся по большей части к тому, что режиссер умышленно снял русофобский фильм с расчетом на признание Запада, а теперь пожинает плоды. В общем, совести у него нет. И хотя странно слышать такие отзывы на работу режиссера, регулярно прославляющего наш кинематограф по всей Европе, после просмотра «Левиафана» спорить с критиками трудно. То, что хлещут водку почти в каждом кадре, – да, так и есть. Тотальная и непобедимая коррупция повсюду – опять же верно. И, конечно, общая атмосфера непреодолимой тоски, депрессии, безысходности. Но тут не к одному Звягинцеву должны быть претензии, в мире арт-хауса это норма, поскольку основное его кредо – «чтобы не как в Голливуде».

Если посмотреть исключительно с позиций искусства, то режиссура, актерская игра (знакомые все лица – Серебряков, Вдовиченков, Мадянов, Лядова), красивые планы и так далее, и тому подобное – все это на уровне. Можно призвать на защиту Звягинцева Оскара Уайльда с его знаменитым: «Всякое искусство совершенно бесполезно». Но все дело в том, что именно с позиции чистого искусства у нас в последнее время ничего не рассматривается. Первое, что вы услышите о фильме, это политика, коей, собственно, картина и является. Потому как если бы Звягинцев был нацелен делать искусство, то вовсе не обязательно было лишать фильм какой бы то ни было надежды, завершая его торжеством даже не зла, а мелких, посредственных бесов. В изобличающем зеркале режиссера зло выглядит не пугающе, а омерзительно, как и большая часть показанного, за исключением пейзажей.

Язык не поворачивается назвать фильм плохим с точки зрения техники, но то, что вы почувствуете себя после него плохо, гарантировано. Сам Звягинцев не скрывает, что имел такую цель: «Если бы мы заканчивали бунтом, на титрах все бы завершилось. Зритель получил бы этот трудный вдох длиной в фильм, потом выдохнул бы и, удовлетворенный, вышел из зала. Не удалось бы дать ощущение тотальной, непостижимой безнадежности происходящего».

Вопрос только в том, для чего режиссеру так хочется передать нам эту безнадежность. Вроде бы искусство призвано возвышать… Но мы уже выяснили, что речь идет не о нем, а о политике, так что… вопрос снят. Посмотреть фильм, наверно, стоит; принимать близко к сердцу – ни в коем случае.

Денис ДОЛГОПОЛОВ